кляксу. Она была огромной и походила на хихикающую рожу, а на вкус – чистый керосин.
4
Клод доедал обед. От сыра остался один кусок, правда довольно большой. Желтый, с сиреневыми дырочками, он лениво ворочался в своей тарелке. На десерт Клод налил себе целый стакан карамельного гидрата окиси лития и слушал, как он, пузырясь, стекает по пищеводу. Пузырьки воздуха поднимались против течения и лопались в гортани, производя металлический звук. Клод встал, чтобы выйти на звонок, прозвучавший за дверью. Это был зять квартирной хозяйки.
– Здравствуйте, – сказал гость. Его честнейшая улыбка и рыжая шевелюра выдавали карфагенское происхождение.
– Здравствуйте, – ответил Клод.
– Я принес вам эту штуку, – сказал зять. Его звали Жан.
– А, эту… – сообразил Клод.
– Ее самую, – подтвердил Жан и извлек «штуку» из кармана.
Это был красивый десятизарядный эгализатор марки «вальтер», модель «ппк»; эбонитовое основание магазина тютелька в тютельку входило меж двух пластин рукоятки, сделанных по форме руки.
– Вещь… – взволнованно и со знанием дела оценил Клод.
– Фиксированное дуло, – уточнил Жан. – Высокая точность.
– Да, – сказал Клод, – и прицел удобный.
– В руку так сам и ложится, – добавил Жан.
– По уму сделано, – согласился Клод, целясь в цветочный горшок, который на всякий случай отодвинулся.
– Пистолет что надо. Три с половиной.
– Дороговато, – сказал Клод. – Не для себя беру. Я-то понимаю, что вещь, конечно, того стоит, но тот человек не даст больше трех тысяч.
– Дешевле не могу, – сказал Жан. – Я сам за него столько заплатил.
– Понимаю, – кивнул Клод. – Дорого.
– Это совсем недорого.
– В смысле оружие стоит дорого, – поправился Клод.
– Это уж точно, – подтвердил Жан, – такую пушку еще поискать.
– Что верно, то верно, – сказал Клод.
– В общем, три с половиной – последняя цена, – уверенно проговорил Жан.
Сакнуссем больше трех тысяч не даст. Клод подумал, что, если повременить с починкой башмаков, он сможет заплатить пятьсот франков из своего кармана.
– Может быть, снегопад скоро кончится, – сказал он вслух.
– Все может быть, – ответил Жан.
– Тогда и подметки на башмаках подбивать не обязательно.
– Кто его знает. Зима все-таки.
– Сейчас деньги достану, – сказал Клод.
– А я даю вам в придачу запасной магазин, – сказал Жан. – Забесплатно.
– Очень любезно с вашей стороны, – поблагодарил Клод.
В конце концов, можно поменьше есть с недельку, вот и наскребешь пятьсот франков. И чем черт не шутит, может быть, даже когда-нибудь Сакнуссем случайно об этом узнает.
– Ну спасибо, – сказал Жан.
– Вам спасибо, – ответил Клод, провожая его до двери.
– У вас теперь будет отличное оружие, – сказал Жан на прощание.
– Это не для меня, – снова поправил Клод, когда посетитель уже спускался по лестнице.
Он запер дверь и вернулся к столу. Черный холодный эгализатор выжидающе молчал; он внушительно покоился рядом с сыром, который в ужасе пытался от него отстраниться, но не решался покинуть родную тарелку. Сердце Клода учащенно билось. Он взял в руки скучающую вещь, чтобы рассмотреть ее со всех сторон. Прячась за закрытой дверью, он каждой клеточкой ощущал в себе могучую силу. Но надо было отнести эгализатор Сакнуссему.
Выходить на улицу с оружием было запрещено. Клод положил револьвер на стол и прислушался: а вдруг кто из соседей слышал его разговор с Жаном?
5
Клод чувствовал на ляжке его ледяную тяжесть: будто мертвый зверь. Револьвер оттягивал карман и ремень брюк, рубашка с правого боку топорщилась. Под плащом, конечно, не видно, но всякий раз, как он делал шаг правой, на ткани набегала большущая складка, и уж ее-то наверняка заметят. Разумней всего было пойти другой дорогой. И Клод, едва выйдя из подъезда, повернул налево, хотя ему надо было направо. Он шел к вокзалу, избегая оживленных улиц. Стоял тоскливый, промозглый день, совсем как накануне. Клод плохо знал этот квартал. Он свернул в первый переулок направо; затем, пройдя шагов десять, решил, что так слишком быстро доберется до цели, и повернул налево. Новая улица пересекалась с предыдущей под углом чуть меньше девяноста градусов и дальше описывала дугу. По обеим сторонам ее тянулись магазины, совсем не похожие на те, мимо которых привык ходить Клод; они были никакие, без особинки.
Клод шел быстро, и тяжелый револьвер колотил его по ноге. Встречный незнакомец, как ему показалось, внимательно посмотрел на его карман. Клод содрогнулся и, пройдя еще метра два, осторожно повернул голову: прохожий глядел на него. Прижав подбородок к груди, Клод ускорил шаг и на первом же перекрестке устремился влево. Впопыхах он толкнул маленькую девочку, которая поскользнулась и села в кучу грязного снега, сваленного на краю тротуара. Клод не решился ее поднять, глубже засунул руки в карманы и, воровато оглядываясь, бросился вперед. Из соседнего дома вышла матрона со шваброй в руках. Едва ее не задев, Клод прошмыгнул под самым ее носом, и вслед ему раздалась смачная брань. Он обернулся. Матрона не сводила с него глаз. Клод опять прибавил шагу и едва не влетел в железную загородку, которую рабочие дорожной службы поставили перед открытым люком. Совершив пируэт, дабы избежать столкновения, Клод зацепился за решетку плащом и разорвал карман, а рабочие обозвали его психом и придурком. Сгорая со стыда, скользя на заледенелых лужах, Клод почти бежал. Он весь взмок под шерстяным жилетом и тут, переходя через улицу, столкнулся с велосипедистом, который неожиданно выскочил из-за поворота. Педаль оторвала Клоду полштанины и рассекла щиколотку. Он испуганно вскрикнул, вытянул руки, пытаясь удержать равновесие, и вместе с велосипедистом повалился на грязную мостовую. Неподалеку оказался полицейский. Клод вылез из-под велосипеда. Щиколотка зверски болела. Велосипедист с вывихнутой рукой и расквашенным носом ругался на чем свет стоит. Клода охватила ярость, сердце бешено заколотилось, ладоням стало горячо. Он чувствовал, как кровь бурлит у него в жилах, пульсирует в щиколотке, и с каждым ударом пульса на ляжке вздрагивает эгализатор. Велосипедист выбросил вперед левый кулак, и от удара в лицо сознание Клода окончательно прояснилось. Он выхватил из кармана револьвер и расхохотался, потому что велосипедист залопотал что-то невнятное и попятился. В тот же момент сильнейший удар обрушился на его руку, и Клод увидел, как полицейский опустил дубинку. Подхватив упавшее оружие, он вцепился Клоду в воротник. Ощутив, что рука опустела, Клод резко обернулся; правая нога его сжалась и распрямилась. Удар пришелся полицейскому в пах. Он сложился пополам и выронил револьвер. Рыча от наслаждения, Клод бросился за эгализатором и выпустил всю обойму в велосипедиста, который схватился за живот и тихо осел, издав напоследок горловой хрип. Отстрелянные гильзы приятно пахли. Клод дунул в дуло револьвера, как
